До недавнего времени российское государство мало интересовалось генетикой. Прорыв случился в 2019 году, когда правительство одобрило специальную федеральную программу — с бюджетом 127 миллиардов рублей и сроком на семь лет. Больше того, как выяснила «Медуза», общие затраты на генетические проекты в ближайшие годы могут вырасти до 230 миллиардов рублей. За реализацией программы следит лично Владими
Подробности
р Путин, ее кураторами стали его родственники (прежде всего, старшая дочь Мария Воронцова) и ближайшие друзья (генетикой занимается фонд виолончелиста Сергея Ролдугина) — а главным партнером назначена нефтяная компания «Роснефть». Журналисты «Медузы» рассказывают, как «продажная девка империализма» после ее разгрома в СССР и долгого прозябания на задворках академической науки стала любимой игрушкой президента. --------------------------------------------------------------- «Безопасность» появилась в программе, потому что под нее у Путина было легче всего получить деньги — такой совет ученым, писавшим проект ФНТП, дали в администрации президента, вспоминает собеседник «Медузы», участвовавший в обсуждении программы. «Источник я не процитирую, это произносилось кулуарно. Но звучало так: нужно написать что-то эдакое, что-то секси. Если написать банально — „Программа по секвенированию геномов большого количества людей“, — президент такого не подпишет, ему это не интересно. Хотите получить дополнительные ресурсы на генетические исследования, придумайте что-то эдакое: помощь народному хозяйству, опять-таки безопасность. Безопасность — вот очень хорошее слово», — вспоминает источник «Медузы» разработку документов, которые утверждали у Путина. Над неведомым генетическим оружием, о котором президент, вероятно, думал, одобряя программу, ученые тайком смеялись. По этой причине защита от эфемерной опасности в реальности стала «мониторингом болезней животных и человека». ------------------------------------------------------------ «Не секрет, что люди — это новая нефть, а генетики сегодня — это, пожалуй, особенно перспективный сорт нефти», — уверен Денис Ребриков. И этой нефти категорически не хватает. В России всего 340 врачей-генетиков, а действующих ученых-генетиков, по оценке Сергея Мусиенко из Atlas Biomed Group, немногим больше — около 600 человек.