Житель Санкт-Петербурга Дмитрий Остряков добился снятия грифа "совершенно секретно" с архивного уголовного дела в отношении адмирала Александра Колчака. Но документы посмотреть ему не дали, сославшись на то, что расстрелянный большевиками без суда Колчак до сих пор не реабилитирован. Об этом пишет газета "Коммерсантъ". Остряков добивался рассекречивания дела с сентября 2018 года. Он направил в
Подробности
ФСБ запрос, указав, что некоторая информация из архивного дела уже излагалась в Смоленском районном суде Петербурга по делу о демонтаже мемориальной доски адмирала и опубликована на сайте суда. В этом году заместитель начальника Центрального архива ФСБ России Николай Иванов сообщил ему, что дело рассекречено. Вместе с тем в архиве подчеркнули, что доступ к делам репрессированных, которых не реабилитировали, ограничен. В научно-просветительском центре "Мемориал" считают, что российская правовая практика показывает, что доступ к соответствующим делам полностью закрыт. По оценкам экспертов, количество нереабилитированных жертв политических репрессий составляет сотни тысяч человек. "Дело Колчака – это вопиющий пример", – считают в "Мемориале".
В МВД России не считают репрессированными по политическим мотивам граждан, которые были осуждены в советское время как социально опасные элементы. Так в ведомстве объяснили уничтожение архивной карточки прошедшего через ГУЛАГ крестьянина Федора Чазова. Министерство подчеркнуло, что сохраняет сведения только об осужденных по «политической» 58-й статье УК СССР. Эксперты настаивают, что политические
Подробности
преследования не ограничивались этой статьей. В МВД России разобрались, почему в УМВД по Магаданской области была уничтожена архивная карточка крестьянина Федора Чазова, осужденного в 1938 году. Напомним, недавно в Музее истории ГУЛАГа узнали о существовании межведомственного приказа «для служебного пользования» от 12 февраля 2014 года, который требует хранить такие документы лишь до достижения осужденными 80-летнего возраста. В министерстве опровергли уничтожение всех карточек, пояснив, что сохраняют карточки на лиц, осужденных «за совершение преступлений, относящихся к государственным» (см. “Ъ” от 13 июня). В письме за подписью замначальника ГИАЦ МВД России Алексея Березина, которое получил исследователь и партнер музея Сергей Прудовский (есть в распоряжении “Ъ”), уточняется, что на постоянном хранении находятся только учетные карточки на осужденных по ст. 58 УК СССР (контрреволюционные преступления), а Федор Чазов не был осужден по этой статье.
Исследователь Сергей Прудовский обнаружил, что в России рассекречено письмо 1937 года за подписью Николая Ежова, ставшее поводом для массовых репрессий тысяч бывших работников Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД), вернувшихся из Китая. Делом «харбинцев» господин Прудовский заинтересовался давно. Его дед в 1930-е годы служил на КВЖД и был репрессирован. Еще в 2013 году исследователь обратился
Подробности
в ФСБ России с просьбой дать ему ознакомиться с письмом «О террористической, диверсионной и шпионской деятельности японской агентуры из харбинцев». В ведомстве отказали, пояснив, что на документе стоит гриф «секретно». «Это многостраничное письмо уже рассекречено в Украине в 2011 году»,— пояснил “Ъ” господин Прудовский. Но он решил добиться рассекречивания документа и в России и обратился в Мосгорсуд. На заседании 14 июля 2014 года юристы ФСБ представили заключение (есть в распоряжении “Ъ”), в котором сказано, что центральная экспертная комиссия ведомства (ЦЭК), в которую входят 19 человек, «на основе мнения специалистов в области контрразведывательной деятельности констатировала наличие в письме сведений, отнесенных НКВД СССР к государственной тайне, актуальность которых сохраняется и в настоящее время». Юристы пояснили, что срок секретности в марте 2014 года был продлен на 30 лет. Мосгорсуд, а в феврале 2015 года и Верховный суд РФ отказали заявителю Только недавно выяснилось, что еще 15 мая 2014 года — практически за месяц до заседания в Мосгорсуде — письмо главы НКВД было рассекречено. Такой казус — свидетельство того, что происходит в архивах ФСБ. Это бардак. Одни эксперты решают, что документ секретный, другие — что не секретный. А экспертная комиссия из 19 человек даже не смотрела, какие документы она раскрывает. К тому же получается, что был введен в заблуждение суд»,— говорит господин Прудовский. Напомним, в оперативном приказе говорилось, что органами НКВД взяты на учет 25 тыс. бывших сотрудников КВЖД, которые работали в Харбине, а затем вернулись в СССР. Все они якобы являлись агентурой японской разведки. В этом же приказе оговаривалось, кто из поставленных на учет подлежит аресту и ликвидации. В общей сложности в ходе «харбинской» операции НКВД репрессиям подверглось более 32 тыс. человек, из которых около 22 тыс. были расстреляны.
Межведомственная комиссия по защите государственной тайны отказалась рассекретить сведения о работе спецслужб за период с 1917 по 1991 год, несмотря на обращение 60 тысяч россиян. Как заявили в комиссии, сведения о методах работы по-прежнему сохраняют актуальность. В ответе комиссии, который опубликовал адвокат из «Команды 29» Иван Павлов, говорится, что сведения о массовых репрессиях (в том ч
Подробности
исле распоряжение о расстрелах) не являются секретными.