У довоенных советских депортаций, кроме «кулацкой ссылки», прослеживается та особенность, что почти все они осуществлялись с приграничных территорий. Прослеживается определенная геополитическая и географическая логика этих «зачисток». Они начались в 1930 г., с «раскулачивания» населения самых западных границ СССР — на Украине и в Белоруссии. Со временем «классовый» подход по своей значимости уступил «этническому», и сделанный в 1935 году шаг на север — подготовка северо-западной границы (в Карелии и Ленинградской обл.) уже и официально был направлен на «защиту» от конкретного этноса — финнов-ингерманландцев.

В 1936 г. пришлось как бы заново обработать западную границу, очищая ее от поляков и немцев. Обращение летом 1937 г. к южным границам государства, в Закавказье и Средней Азии, подтвердило обозначившееся уже направление движения «зачисток» — против часовой стрелки — по периметру сухопутных советских границ (в 1938 г. работа на юге была продолжена). Последним пришел черед дальневосточной границы СССР: состоявшаяся осенью 1937 г. депортация корейцев (причем не только из района Владивостока, но и из ряда других приграничных районов) была на порядок масштабнее и геополитически значимей любой из предшествовавших операций.

Начавшийся в 1935 г. в Карелии круг последовательных «зачисток» фактически замкнулся в июле 1939 г. депортацией «инонациональностей» из Мурманской области, а затем заново прошелся по всему западному периметру изменившихся границ СССР.

Летом 1940 года тень Молотова и Риббентропа накрыла самый северный и самый южный сектора европейской границы СССР.

Сама по себе сосредоточенность на западном участке границы сохранилась, но депортации охватили уже, кроме центральной части ее западного периметра, территории бывшей Польши и бывшие балтийские страны, а также Бессарабию и Северную Буковину.