Европейский суд по правам человека обязал Россию выплатить около 1,6 миллиона евро родственникам 20 жителей Чечни и Ингушетии, пропавших в начале 2000-х годов в ходе по 2005 год во время спеоперации федеральных российских войск в Чечне. Об этом говорится в трёх решениях суда, вынесенных во вторник, 4 июня.

В жалобах отмечалось, что люди пропадали на территориях, которые контролировались российскими военными, и это часто происходило после того, как их забирали люди в военной форме.

Суд посчитал, что в отношении заявителей нарушены права граждан на жизнь, свободу, неприкосновенность, получение правовой защиты и защиту от пыток.

Аналогичное решение суд уже принимал в декабре прошлого года — тогда компенсации получили родственники 17 пропавших человек.

Комментарии

  1. dim_22 05.06.2019 06:26 Permalink Показать / Скрыть

    oft «Пензенское дело» в Петербурге. День девятый
    Первым говорит Виктор Филинков:

    — Когда меня пытали, это было неожиданно. Это было совсем не так, как в кино это показывают. Я никогда в жизни не испытывал такого. Меня било током — розетка. Но когда били шокером некоторое время — это совсем другие ощущения. На их фоне меня били, и избиения не ощущались. Кроме когда били по голове, тогда в глазах белело.

    Когда заламывают, ничего не ощущалось. Если ездить с наручниками за спиной, то через час начинают болеть плечевые суставы, ко второму часу это становится невыносимо. Меня пытали около четырех часов, но никакой боли не чувствовал, потому что болело все тело.

    Когда болит все тело, нельзя отделить какую-то отдельную часть. Ожоги не болели, они болели через день. Боль распространяется по всему телу, хотя бьют в конкреные места. Я не знаю, куда больнее, били в разные места: в ногу, в грудь, запястье, в шею.

    — Может быть, что-нибудь более приятное расскажете? — говорит сотрудник ФСБ.

    — Приятного было мало.

    — Чего вам сейчас не хватает? — спрашивает Волков.

    — Супруги, я очень ее люблю. Когда меня пытали, сотрудник спрашивал, почему я со своей женой. Я кричал, что я люблю ее, меня били током, а я кричал. Это была одна из самых унизительных точек в этом всем. Нет, была еще одна. [Вопрос] с кем общается моя супруга, сопровождая это ударами током, потому что я пытался вспомнить. Много знакомых. Я не знаю знакомых моей супруги. Они отвечали: «Ее **** [занимаются сексом], а ты не знаешь?». Это все было просто ужасно. Таких вопросов было много, видимо какой-то способ подковырнуть. Настроить тебя так же против всех. Ты понимаешь, кто во всем виноват — тот, кто перед тобой сидит, но они пытаются выставить других.

    Их угрозы были бессмысленны, после 10 минут пыток я был абсолютно сломлен. Что убьют, что к туберкулезникам посадят, к тем же собровцам, что машина со спецами повезет меня в Пензу, в машине будет два спеца. Они будут спать по очереди, а я спать не буду, и воды там не будет. Задавали вопросы: «Че, сколько человек может без воды?». Это было абсолютно бессмысленно, я бы и так все подписал. Насилие — основа их работы.

    Юлий Бояршинов:

    — Мне повезло чуть больше, меня задерживали не ФСБ, а полиция, поэтому я не перенес того же самого, что Витя. Меня достаточно быстро привезли в суд по мере пресечения. Когда меня задерживали, мне было 26 лет, я провел одно день рождения в суде. Когда я выйду, мне будет уже за 30.

    Я часто думаю о тех срокам, что всем нам светят. Некоторые люди проведут в тюрьме и 10, и 15 лет, это огромное количество. Если посчитать всех, то все мы суммарно получим [столько], сколько живет один человек-долгожитель.