Редакция связывает его преследование с журналистской деятельностью. В Москве полиция задержала корреспондента отдела расследований «Медузы» Ивана Голунова, сообщило издание. Как уточнили в МВД, его подозревают в попытке сбыта наркотиков (ст. 30, ст. 228.1 УК). Сам журналист вину не признает и считает случившееся провокацией. Его задержали 6 июня в 14:30 около метро «Цветной бульвар», когда он
Подробности
направлялся на встречу с источником, и доставили в отделение на улице Луначарского, уточнил «Би-би-си» его адвокат Дмитрий Джулай. При досмотре оперативники обнаружили в рюкзаке у Голунова сверток с наркотическим веществом, а еще один сверток нашли при обыске в его квартире.
Семена Розенфельда, участника восстания в лагере Собибор, проводили в последний путь самые разные люди: соседи, ветераны, политики, чиновники. Он прожил 96 лет, и его жизни хватило бы на несколько книг. Интервью с ним нам удалось записать незадолго до его смерти. В нем Розенфельд вспоминал, как именно им удалось вырваться на свободу. «Где-то в сентябре месяце отправили эшелон из Минского гет
Подробности
то в товарных вагонах, по сто человек в вагоне. Пунктуально — 100 человек, — вспоминал Семен Розенфельд. — Из лагеря на улице Широкой тоже взяли 200 человек. Я попал в эти 200. Вот прибыл эшелон — станция Собибор. Вечером они ничего не сделали с эшелоном, и, чтобы все выглядело справедливо они принесли в каждый вагон воду и через окошечко, в грузовом вагоне есть окошко, подавали воду. Чтобы люди успокоились. А утром загнали два вагона на территорию лагеря, выгрузили людей и стали вызывать: «Слесари и сантехники — выходите!». Потом — «Столяры и плотники — выходите!» Я поднял руку, крикнул по-немецки — «Стекольщик!» Я немецкий хорошо знал. Немец услыхал, подошел ко мне близко и спросил: «Коммунист?». Я ответил — «Нет». Вышел и встал возле других. Нас было человек 80. Нас развернули, и мы ушли. Недолго шли, минут 10, прошли в ворота, и нас посадили в тени за бараком. Это было утром. А потом видим, в нашу сторону идут двое с бачком, и третий с белой наволочкой. Оказалось, что там хлеб и кофе. Мы стали спрашивать этих, которые принесли нам это, а где наши друзья остальные, из эшелона. Он посмотрел в сторону и там увидели черный дым. «Вот это, — говорит, — ваши товарищи, которые приехали с вами в эшелоне». До тех пор, пока не пропустили весь эшелон, не разрешили никому к нам подойти и даже смотреть в нашу сторону. Люди боялись. Когда пошел черный дым, с запахом горелого мяса, вот тут-то мы все поняли. Куда мы попали. Мы были молодые, 21-22 год, кто служил срочную службу. А Печерский попал, как резервист, по мобилизации. Он сказал: «Отсюда по одному бежать невозможно. Если бежать, то надо что-то делать грандиозное. Надо суметь организовать так, чтобы уничтожить побольше немцев, и тогда можно будет что-то сделать».